входом в землянку отшельника близ города Линдерга и отправился в путь. Немало воды утекло - и немало крови. Многих из тех, с кем свела меня судьба за это вре- мя, уже нет в живых. Кто-то погиб от меча или стрелы в бою, кто-то от яда, кто-то принял смерть от рук палача - и, кажется, никто не умер естественной смертью. Жизнь, которую я вел все это время, не- ординарна не только с точки зрения людей Проклятого Века, но, на- сколько я могу судить, и с позиций нынешнего времени. Мне не раз приходило в голову, что происходящие со мной события следует за- писывать. Теперь, наконец, у меня есть для этого время и возмож- ность. Я - один из так называемых перебежчиков, людей, которые вос- пользовались изобретенными в конце Проклятого Века машинами време- ни, чтобы, несмотря на все запреты и репрессии властей, бежать в будущее. Мы бежали от охватившего планету кризиса, понадеявшись, что кто-то справится с ним вместо нас.

Но, кроме нас, сделать это было некому, и цивилизация рухнула. Нынешний мир, мир дикости и варварства, беспощаден к нам. Двое из моей группы, Зи и Саннэт, сожжены на костре Священного Трибунала; инженер Лаус умер от раны, полученной в бою, а мой друг Лоут отправился в дальнюю разведку и не вернулся. Некоторое время я ждал его и записывал произошедшие с нами события; когда же мое повествование было окончено, а Лоут так и не появился, я решил, что следует подыскать себе более под- ходящее место жительства, нежели землянка в лесу под Линдергом. Итак, в начале лета 683 - как я узнал впоследствии - года. Искупления я покинул землянку, предварительно тщательно закопав все предметы, доставленные нами из своей эпохи. С особой неохотой я расстался с автоматами и патронами к ним, но, увы, подобное ору- жие невозможно носить незаметно. Я взял с собой лишь пистолет и ко- робок с несколькими оставшимися спичками.

Имея слишком мало информа- ции об окружающем меня мире, я не мог выработать сколь-нибудь серь- езный план действий; в то же время страх выдать себя мешал мне со- бирать информацию достаточно активно. Я слишком хорошо помнил участь моих товарищей. У меня было два способа добывать себе пропитание: несколько патронов в обойме и несколько монет в кошельке. Первые три дня пути я старательно избегал людей и пользовался первым спо- собом, охотясь на мелкую дичь и почти не выходя из леса. В итоге я добился результата, прямо противоположного желаемому. Все еще с пистолетом в руке я подходил к подстреленной птице, когда сзади послышался шорох раздвигаемых ветвей. Я резко обернул-. Ко мне приближался человек в легкой зеленой куртке, кожаных штанах, высоких охотничьих сапогах и шапочке с пером. В руке он держал арбалет. Видимо, его привлек звук выстрела.

Внезапно глаза его расширились - он увидел мой пистолет. Молниеносным движением он вскинул свое оружие. От волнения я не смог сделать это точно, хотя стрелял почти в упор. Он вздрогнул, раненый в пле- чо, но все еще пытался натянуть тетиву. Я выстрелил вторично - на этот раз пуля попала в голову, и он упал.

Я, даже не подойдя к те- лу, бросился бежать. Только потом я понял, как это было глупо - я мог взять его арбалет, возможно, у него были с собой деньги, кре- мень и огниво, еще что-нибудь полезное в этом времени. Но тогда у меня была только одна мысль - этот человек может быть не один, а я только что израсходовал свой последний патрон. Я даже забыл об уби- той птице. Я бежал довольно долго, пока не рухнул без сил в траву, тяжело дыша. Только тут я вспомнил, что остался без ужина. Повертев ставший бесполезным пистолет, я не решился расстаться с ним, но по- думал, что нет больше смысла носить его под кольчугой, откуда он может выскочить в самый неподходящий момент, и сунул оружие за го- ленище сапога. Эту ночь, как и предыдущие, я провел в лесу, а утром вышел на дорогу.

К полудню я добрался до трактира и зашел туда, чувствуя волчий голод. Народу было немного, судя по одежде - мелкие торгов- цы, ремесленники, несколько солдат. Я сел за стол в дальнем углу, сделал заказ и стал прислушиваться к разговорам посетителей. Ничего угрожающего я не услышал - судя по всему, об убийстве в лесу еще не знали. Трактирщик поставил передо мной миску с едой и глиняную кру- жку с вином. Пока я торопливо поглощал превосходное жареное мясо, открылась дверь, и вошло еще несколько солдат. Они направились в мою сторону. Однако они спокойно уселись за мой стол, обменялись со мной приветствиями и тоже заказали мяса и вина. Меня это не слишком успокоило. В разговоре с ними я мог выдать себя с головой, а уклониться от разговора, не вызвав их подозрений, вряд ли было возможно.

Мои опасения подтвердились: солдаты пребывали в хорошем настроении и не прочь были поболтать. Выяснив, что меня зовут Риллен, они сообщили свои имена и поинтересовались, где я служу. В Линдерге, - назвал я единственный знакомый мне город. Это не понравилось одному из солдат, рыжему бородатому толстяку, кото- рый пробурчал что-то насчет королевских выскочек. Но остальные лишь посмеялись над ним - как я понял, речь шла о какой-то потасовке с королевскими солдатами, в которой толстяк выглядел не лучшим обра- зом. Сами они, как выяснилось, состояли на службе у герцога Рат- тельберского. Будучи в хорошем расположении духа, они не собирались ссориться и согласились выпить за короля, если я, в свою очередь, выпью за здоровье его светлости герцога, что я и проделал. Но тол- стяк был неудовлетворен, к тому же его, вероятно, злило, что това- рищи острили по его поводу в моем присутствии. Он принялся нелестно отзываться о вооружении и командирах линдергцев, а я вынужден был заступаться за честь полка, чтобы не вызвать подозрений.

И лошади у вас никудышние! Лошади у нас получше ваших, - возразил. Да пойдем и посмотрим хоть сейчас! Если в тебе есть хоть кап- ля чести, ты признаешь, что твоя лошадь моей в подметки не годится! Где стоит твоя лошадь?

Подпишитесь на наши новости