патрон флобера 4мм, airsoft, оптические прицелы, коллиматорные прицелы, пули свинцовые, бинокли, ножи, заточка ножей, фонари. Суперпредложения по email, подпишись на рассылку - получи скидку! Ничто во Вселенной не движется быстрее света. Его скорость составляет примерно 1 млрд. Км/ч, что в 10 миллионов раз больше, чем предел скорости наземного транспорта, и в 40 000 раз больше, чем скорость «Шаттла». При такой скорости луч света мог бы обогнуть Землю за одну секунду семь раз.

Свет - это совершенно особенное явление, если рассматривать его с точки зрения законов физики. Предположим, что кто-то догоняет автомобиль, мчащийся со скоростью 30 км/ч. Если скорость бегуна равна 29 км/ч, то автомобиль движется всего на 1 км/ч быстрее. Но со светом дело обстоит иначе. С какой бы скоростью мы ни пытались догнать свет, он всегда будет двигаться относительно нас с прежней скоростью.

Даже если Супермен будет лететь за лучом света со скоростью км/ч, луч будет убегать от него со скоростью 1 млрд. Ровно с таким же успехом Супермен может просто стоять на месте. Первым человеком, понявшим, что происходит со скоростью света, был Альберт Эйнштейн. Он пришел к выводу, что раз относительная скорость света не меняется, значит, время и пространство должны соответственно сокращаться или растягиваться, а масса увеличиваться. Отсюда следует, что если скорость супермена приблизилась к световой, то его тело сжалось бы, масса увеличилась, а время замедлилось. Может ли свет замедлиться?

Свет распространяется с предельной скоростью лишь в пустом пространстве. Если же на его пути что-то есть, например воздух, вода или стекло, то он замедляет свой бег. При резком изменении скорости луч света поворачивается - вот почему соломинка в стакане воды кажется сломанной как раз на границе между водой и воздухом. Этот эффект называется преломлением рефракцией. На его основе были изобретены: телескоп, фотоаппарат, лупа, бинокль, очки. Теперь, если Вас спросят, Вы всегда будете знать, что правильно ответить. FineReader.0,.10., глава 1, я принял предложение, отвергнутое четырьмя другими писателями, но в то время я просто-напросто голодал и нуждался в деньгах.

Год назад я предполагал, что какое-то время мне придется вести полуголодное существование в мансарде, однако теперешняя моя жизнь в насквозь промерзшем доме тетки моего друга, да еще в снежном, январе, была настолько близка к собачьей, что, не имея хорошего. Безусловно, я сам был тому виной. Мне было проще найти какую-нибудь работу, связанную с физическим трудом. Конечно, не стоило сидеть и дрожать от холода в лыжном костюме, покусывая конец карандаша, уставившись в блокнот в полной неуверенности в себе, в своих способностях и в том нимбе славы, который когда-либо мог бы окружать мою голову. Как бы то ни было, мое настоящее неважное состояние вовсе не являлось следствием жалости к себе как к неудачнику; скорее, меня несколько знобило от неуверенности в том, что мой недавно изданный первый роман будет тепло встречен читателями. К-тому же я испытывал тревогу по поводу своих финансов. Уже полученный аванс за книгу я должен был распределить следующим образом: рассчитаться с долгами, оставить определенную сумму на существование и заплатить за жилье за полгода вперед. Хорошо, думал я, всех полученных денег мне хватит на пару лет, но, если за это время у меня не будет новых публикаций, придется признать, что мои писательские потуги были чистой воды фантазией, и вернуться на круги своя.

Можно было, конечно, в отчаянии гнать мысль о неоплаченных счетах, однако ведь я пытался писать и перед работой и после нее - в поездах и в выходные дни, - но все это было. Я надеялся на то, что никем не нарушаемое одиночество так или иначе поставит все на свои места. И даже близящаяся гипотермия не могла притупить ощущение счастья от того, что я решился сделать первый шаг по весьма каменистому пути. Я отдался на волю судьбы, зная достаточно о выживании в экстремальных условиях, и мысль о грядущих невзгодах не пугала меня. Однако я просто не предполагал, что, только сидя и размышляя, человеку очень легко замерзнуть.

Мне и в голову не приходило, что активно действующий мозг отнимает тепло у ног и рук. Мой жизненный опыт напоминал, что в прошлом, испытывая холод, я спасался от него движениями. Письмо от Ронни Керзона пришло в то особенно холодное утро, когда морозные узоры, подобно роскошным занавесям, разукрасили окно моего теперешнего обиталища. А окно, с открывающимся из него видом на Темзу в районе Чизвика, на грязь, принесенную приливом, на парящих в воздухе чаек - это окно, источник моего наслаждения, - как я полагал, открывало мне доступ в мир слов. Я привык сидеть возле него и писать, поглядывая на торчащие у горизонта верхушки деревьев Кью-Тардена.

Я и одного предложения не мог написать, если сидел, уставившись в пустую стену. говорилось в письме. Может, заглянешь ко мне*в контору? Есть необходимость обсудить вопрос об издании твоей книги. Америке, тебя это заинтересует. Почему бы тебе не поставить телефон, как у всех? " Получить право на издание книги в Америке! День волшебным образом вдруг потеплел. Такое случается в основном с преуспевающими авторами, а не с теми, кто вынужден приноравливаться к непривычному пейзажу, бороться с вечными сомнениями и неуверенностью; не с теми, кому необходимо постоянно твердить, что твоя книга в полном порядке, что все нормально и не надо сходить с ума.

Подпишитесь на наши новости